Медведица. Путь домой

Истории

Медведица. Путь домой

Глава 1    На чай 

Она уже который раз выходила на дорогу подать сигнал, что вот она здесь. Мимо проскакивали какие-то автобусы и иномарки, но это не ее формат. Все, надо ставить палатку и попытаться уснуть. Сон не шел, это от усталости, выдохлась на последнем перегоне, подумала она и отключилась.

Расстояния ее не пугали. Дороги измерялись не деньгами. Но она не любила слово «автостоп». В нем терялся сам смысл её передвижений.  Тогда уж скорее старт, нежели стоп. Остановки удручали. Для нее из Минска на Камчатку, это как в порядке вещей. Была бы цель, а дорогу к ней она пробьет. Ее редкие письма, то из Средней Азии, то с Сахалина, воспринимались мной обыкновенно.

Иногда мне кажется что она хочет доказать всем, что по праву заслуживает свое имя. Она – Медведица, так и только так называйте ее впредь.  Когда она думала, что меняет нашу судьбу в одну морозную ночь, то повторяла как заклинание: «Ты всё потом поймешь. Мне больше не нужно быть рядом». Через три дня она уехала. Дальше вспоминать не люблю. После этого мы встречались, но редко, и многое стало забываться.

Вот и нынче, сначала долго не было известий. А тут написала, что будет проезжать наши края, и заглянет на чай. «На чай» это наша с ней присказка, чай может и на пару недель затянуться. Ждали ее всю весну, лето промчалось, осенью каждый день выглядывали в окно, но видать прошла ее дорога мимо нашего дома.

Уже в декабре Медведица объявилась, без предупреждения, под вечер и страшно уставшая. Расспрашивать ее бесполезно, пока она в себя не придет, зато потом не остановишь. И все обычно в ее рассказах выглядит играючи, весело, без напряга, словно это совершенно нормально в полном одиночестве ехать через страны и континенты, ночевать у дорог, рисковать.  Мне ничего не оставалось, как поддаваться под ее внешнее легкомысленное веселье и верить всему на слово. Только потом подкрадывались сомнения, а правда ли всё уж  так безоблачно?

Но в это раз Медведица на утро рассказывать ничего не стала, ушла куда-то, спросила, во сколько почта открывается, два раза свой рюкзак вытряхивала, искала словно что-то. К сумеркам явилась какая-то растерянная, не похожа сама на себя. Мы улыбаемся, делаем вид, что все в порядке, ждем, когда она объяснит, что же все-таки происходит. И тут в ее глазах я снова вижу те мерцающие огоньки.  И меня ровно, как в ту памятную ночь охватывает дрожь.

Художник Yuri Lisovskiy

Художник Yuri Lisovskiy

Глава 2     Горностай

Мы жили с мамой на окраине большого сибирского села, у нас была коза, гуси, собака Туча, и я чувствовал себя совершенно счастливым. К нам все время захаживали гости, я приходил из школы и спотыкался о рюкзаки, брошенные на пороге, о чьи-то очередные походные ботинки. Я радовался каждому приходящему в наш дом. Мне было почти двенадцать лет.

Я знал, что моя мама необычная и отличается от всех других мам, которые бывают на свете. Она путешественница. До моего рождения она объездила всю нашу большую страну, а теперь из-за меня сидит как гусыня на яйцах. Так она мне часто говорила, но я не обижался, наоборот, смеялся и представлял нашу гусыню Капушу.

Я тоже мечтал о странствиях, каждый раз перед сном, я представлял, как мы будем ехать на большой машине, внутри которой целый дом. И все смирно сидят в этом доме, и наши гуси, и серая пушистая Туча, и даже вредная коза. А когда мама будет уставать, за руль сяду я, и помчусь по ночной широкой дороге, куда-то вдаль. На этой картине я обычно засыпал.

Была середина декабря и канун моего дня рождения, когда все изменилось в нашей жизни навсегда. Да, забыл сказать, мама мне порой говорила, что когда я буду взрослый, она уедет, и я буду жить один, потому что мама не может быть наседкой и кудахтать надо мной до самой старости. Она часто мне напоминала, что я мужчина и должен построить свою жизнь сам. Мужчины в нашем доме бывали, я их видел, но не успевал, как следует их узнать, они редко оставались надолго. В основном мужчины были бородатые, очень веселые и тоже все до одного путешественники. Мама дружила только с путешественниками, а они не сидят на одном месте.

Мужчин мама не выносила, так она мне говорила. Хотя всегда была с ними улыбчива и даже порой надевала мое любимое платье с вышитыми ярко красными маками на зеленом поле, оно называлось почему-то «китайское». Когда я у нее однажды спросил, где мой папа, она громко рассмеялась, а потом ответила, что он на Мадагаскаре. Где именно на Мадагаскаре я не стал тогда уточнять.

Так вот в ту декабрьскую ночь мама вывела меня во двор и сказала: сегодня ночью ты станешь не просто старше на целый один год. Сегодня ты навсегда изменишься во взрослого человека, станешь мужчиной. У тебя нет отца и старшего брата, поэтому посвящать тебя в мужчины буду я. Меня сильно потряхивало от каких-то необъяснимых предчувствий и усилий не разрыдаться.  «Забудь мое имя!» — почти выкрикнула она мне в лицо. Я испугался.

-Я была твоя мама, но сейчас я снова Медведица! Запомни, с этого дня тебя будет воспитывать, и кормить общая для всех людей и зверей Мать, и она никогда не даст тебя в обиду. Ей доверяю тебя, — после этих слов она набрала горсть снега и стала им тереть себе лицо.

Я попятился и зашептал что-то невнятное, а мама продолжала: -Теперь меня называй только Медведица. А я тебя буду звать Горностай.

Я все-таки не выдержал и разревелся. Медведица села на корточки, обняла меня очень крепко и вдруг совсем шепотом начала повторять одно и то же: — Ты потом всё поймешь. Мне больше не нужно быть  рядом.

Она обнимала и гладила меня по голове непривычно долго, я начал замерзать. Мы вернулись в теплый дом, а на утро мне не хотелось даже думать о том, что произошло со мной ночью. Но это было невозможно. Медведица собирала свой потертый рюкзак, необычно долго трепала лохматую Тучу и даже не разбудила меня доить козу.

В общем, я все понял, она решила уйти. Через три дня за мной приехал деда Петя. Он часто нас навещал, привозил всегда что-нибудь вкусное, мы с дедой очень дружили. Но сейчас он был напряжен и серьезен, сказал: будешь жить теперь у меня. Я даже не удивился, только подумал, что придется ходить в другую школу, а я привык уже к своей.

Наверное, я не помню, как мы попрощались с Медведицей, или просто не люблю об этом вспоминать. Гусей, козу, лохматую Тучу и свои любимые книги про животных мы с дедой Петей увезли с собой. Он жил не так уж далеко от нас.

С тех пор прошло много времени, я вырос, стал врачом ветеринаром. На работе я — Егор Валерьевич. Мы живем в большом сибирском селе, в котором когда-то я получил от Медведицы посвящение во взрослую жизнь. После армии и учебы я вернулся в наш старый дом, и мы с дедой Петей отстроили его заново. У меня своя семья, жена Надюша и двое ребятишек Стёпка и Машаня.

Я долго не мог понять и простить Медведицу, и очень скучал по ней. Но когда стал старше, не только перестал злиться, но отчасти начал понимать, почему Медведица так поступила со мной.

Художник:  Yuri Lisovskiy

Художник: Yuri Lisovskiy

Глава 3      Письмо

Медведица вернулась к сумеркам, но в дом не зашла, присела на крыльце, накрылась пуховым платком и беззвучно зарыдала.  До сих пор в глубине души я опасаюсь в чувствах Медведицы чего-то такого, что как непредсказуемая горная сель вырвет меня с корнем и промчится дальше, даже не заметив.

Глядя на меня сейчас трудно поверить, каким робким и застенчивым был я мальчишкой. Но Медведица ковала из меня истинного спартанского воина. Впрочем, я не стану повторять это воспитание со своими детьми.  Не всем такое воспитание подойдет.

Я видел всего один раз, как Медведица  плачет. Мне было лет девять-десять. И я тогда сильно  напугался. Да и сейчас, стою перед ней как беспомощный мальчишка и боюсь подойти ближе, успокоить и прижать к себе. Положение пыталась спасти моя жена. Увидев рыдающую Медведицу, она кинулась ее успокоить. Но та рыкнула и резко отстранила объятия. Надюша растерянно осеклась.

Тут-то я и вспомнил, давно забытый эпизод. У меня была коробка чудесных акварельных красок и крупная беличья кисть, эти сокровища оставила мне одна художница, которая гостила у нас когда-то. Я подолгу самозабвенно выводил на нашей печке картины. Вся необъятная печная стена, покрытая густым слоем известки, была расписана лошадками и овечками, горами и домиками.

И в тот день я рисовал как раз целую отару овец пасущихся на вершине горы. Медведица зашла в дом и присела у окна. В руках у нее был конверт с множеством пестрых марок. Я подбежал и хотел рассмотреть его поближе. Она дала мне подзатыльник и забрала конверт. Но почему, сейчас, через столько лет, вспоминаю эти детали?

Я продолжал рисовать и слышал, как она открывает конверт, как шелестит бумага, а потом тишина. За это время я успел нарисовать рядом с отарой несколько чабанов на конях, собак, и даже звезды, радугу и снежинки. Медведица продолжала сидеть ко мне спиной,  не шелохнувшись.

Вдруг она обернулась и посмотрела как-то по-особому горько на меня,  я увидел, что она беззвучно рыдает. Я перепугался и не знал что делать, потому что никогда раньше не видел ее слез.

Дальше моя память дала сбой, и восстанавливать события отказалась. Я обнял жену и ушел с ней на кухню.

Наша кухня была для меня лучшим в мире кабинетом психологической разгрузки. С молочно-белой печкой камельком посередине и с умиротворенным запахом  домашнего тепла.

– Да что с ней такое, она же на крыльце замерзнет, сходи за ней, — попросила  Надюша.
– Она сама когда захочет, придет.  Ты с детьми ложись спать пораньше. Я поговорю с ней один на один.

Через час Медведица зашла на кухню. Я ждал ее, налил горячего чая, поставил плошку с гречишным медом. Она прижалась спиной к печной стене и долго еще молчала.

-Откровений от меня никаких не жди, понял, — начала она резко. Я тебе расскажу кое-что, а ты просто слушай.  Вопросов лучше не задавай.

Вот в этом она вся.  С виду вроде вся такая беззаботная, а внутри жесткая. Ладно, будь по-твоему, Медведица, слушаю тебя.

Художник Yuri Lisovskiy

Художник Yuri Lisovskiy

Глава 4    Лосиха

—  Ты, Горностай, наконец-то, вырос. А мы с тобой еще не говорили всерьез ни разу.  Да и ты, надо отдать должное, никогда лишних вопрос не задавал. Пришло время для прямоты.

С детства притворяться не привыкла, и врать не приучена. Я родилась в кержацкой семье. Бабушка держала всю семью в строгости, шибко была верующей. Окончила я обычную сельскую школу с золотой медалью. Родители против образования ничего не имели. Вера была делом сугубо внутренним, семейным. Меня так учили: живи и в семье по заповедям и в миру по закону.

Слова Медведицы прошлись по мне беспокойной волной. Зачем она про это мне сейчас говорит? И почему она так отстранено о нашей родне, словно родня эта лишь ее, не моя? Но вопросами не хотел ее сбивать.

— Я была поначалу послушная и смирная, помогала по хозяйству, училась хорошо, соблюдала все заведенные правила. У меня рано пробудился интерес к чему-то далекому и  непонятному. Особенно интересно было про своих предков узнавать. Как они попали в Алтайские горы,  откуда шли, как выживали в пути, как обустраивались на новых местах.

В какой-то момент мне страсть, как захотелось увидеть мир, узнать разных людей, объездить и исходить весь белый свет. Но у нас с этим было строго. Поехать в город учиться не возбранялось, но самовольничать было не позволено.

Все обсуждалось на семейном совете. Где учиться, как обустроить свою жизнь, за кого замуж выйти. Когда я школу закончила, то сказала всем, что путешествовать хочу, что выучусь на геолога, буду в экспедиции ездить, и что мне никто не указ. В общем, рассорились мы тогда сильно. Бабушка меня в не благословила и сестрам провожать меня запретила. Так я ее рассердила.

А я  уехала поступать в Геологический институт. И поступила. Потому что умная была и пробивная. Все пошло своим студенческим чередом. Жила в общежитии, стипендию получала, вообщем справлялась без родителей худо-бедно. Однажды ко мне приехал отец, посмотрел, как я живу, где учусь, велел на каникулы домой приезжать. Но поговорить спокойно  нам с ним не удалось, снова начали спорить и ссориться.

Как-то на практике мы попали в отдаленную горную деревню. Там меня увидала одна бабушка, схватила за рукав, и пристально разглядывала своими ясными, как апрельское небо глазами. Пригласила к себе в дом, поила чаем с вареньем, но я не могла вникнуть, что она хочет, решила, что просто ей поговорить не с кем и отмахнулась. Мы уехали в скорости, и забыла я о ней.

Но через пару недель она мне приснилось, говорила что ждет она меня. Что-то было в том сне, и вправду меня как позвало, захотелось к ней вернуться. В общем, поехала я на каникулах не домой, а в ту деревню, нашла ее и крепко мы с ней с тех пор сдружилась. К своим родителям мне возвращаться не хотелось, слушать их наставления и упреки. А вот незнакомая бабушка стала для меня больше чем родная. Я пока училась, проводила у нее свои каникулы, а своим письма только писала.

Помогала по хозяйству, часами слушала ее присказки. Пришло время сказать, что звали ее Лосиха. Это имя не для всех, так ее в деревне не называли. Лосиха сказала, что она сразу увидела у меня особый дар. Конечно, я восприняла это скептически.  Она, правда, мои сомнения в расчет не брала, но и не настаивала, и просто делилась тем, что сама знает.

— Позади каждого человека стоит дух хранитель, повторяла она много раз, и родство с ним великая сила. Когда время придет, сама поймешь.

Вообще Лосиха не знала такого слова «тотем. Это я уже ей объяснила, что ее дух покровитель или хранитель в образованных кругах именуется «тотем». Я после того как начала ездить к Лосихе, решила вникнуть в этот вопрос, искала по библиотекам специальную литературу, а потом приезжала и умничала, объясняла что и как согласно науке. Лосиха ценила мои познания, редко возражала и ничего не доказывала. Но было ясно, что все мое прочитанное, но не пережитое на собственном опыте цены особой не имеет. Как весенний снег, все равно растает, не удержится под полуденным солнцем.

Однако одно из моих любимых тогда занятий было сравнивать, что говорила Лосиха с теми данными, которые я черпала в научной литературе.  — Например, — изрекала я, — хорошо известно, что тотем приобретает функции помощника, покровителя души человека. Ты их называешь Хранителями. Но как способности тотема позволяют ему влиять на отдельно взятого простого человека? Я читала, что в индивидуальный тотемизм посвящались преимущественно шаманы, целители, вожди.

У Лосихи явно было свое понимание этого вопроса, она уверяла, что Хранитель стоит за каждым, но не каждому об этом положено знать. — Времена сейчас изменились и будут еще больше меняться. В твоих книгах пишут много того, чего на своем опыте не пережили. Способности есть у каждого, да и хранитель есть, но не всегда открывается связь между человеком и его хранителем. Для этой связи лучше чтобы рядом был тот, кто знает и объяснит.

Я Лосихе пыталась доказать, что тотемизм возник в шаманских кругах, а потом от индивидуального тотема произошел анималистический бог-хранитель, общий  для родовой группы. И  это любой специалист подтвердит. То есть хранитель не у каждого свой, а общий для всего рода или племени. Лосиха уставала от моих назиданий и отправляла меня косить траву для коз.

Однажды, я решилась задать Лосихе давно беспокоящий меня вопрос: — А откуда ты взяла, что у меня есть какой-то особый дар и по твоей версии кто мой хранитель? Лосиха внимательно на меня посмотрела и только сказала: — Это ты сама должна узнать.

И в ту же ночь явилась ко мне в сон Медведица — Прародительница. Это была женщина, красивая, сильная и при этом очень спокойная. Она подвела меня к огромному дереву и раскрыла его словно дверь. Мы зашли внутрь этого дерева. Она впереди, я за ней. При этом мне показалось, что мы скорее не вошли внутрь, а вышли наружу. И попали в наполненный жизнью Мир. Вокруг все пульсировало и сверкало. Каждая частичка была наполнена светом и движением.

Подробно о своей встрече с Хранительницей я кроме Лосихи  никому не рассказывала. Но даже ей не имела права открыть все детали, Лосиха сама мне и запретила. — Это пусть навсегда с тобой останется, расскажешь только дочери, когда имя Хранителя ей будешь раскрывать.

-А как я узнаю имя тотема для своей дочки, или у нас с ней он будет общий?

-Да ты не забегай вперед. Какими путями знание о хранителе к человеку приходит, это предугадать невозможно.

— Это отголоски матриархата в тотемизме. Только не понятно соблюдается ли преемственность индивидуальных тотемов? — по привычке анализировала я.

Ночное событие произвело на меня настолько глубокое впечатление, что, пожалуй, мне до сих пор не с чем его сравнить. Хотя, поверь, повидала я много.

Тем временем, жизнь моя после встречи с Хранительницей во сне заметно изменилась. Лосиха меня так и нарекла в честь Праматери — Медведица и велела не меньше двадцати четырех лунных месяцев жить без дома, без внешней опоры, все время в странствиях.

-Будешь свою силу пробуждать, узнавать и подчинять. Беды с тобой не случится, Прародительница охранит, но свое имя  держи пока при себе. И помни, чем сильнее у тебя хранитель, тем большим придется пожертвовать. Когда срок выйдет, возвращайся. И поглядим, что дальше будет.

Я защитила диплом и отправилась, как велела Лосиха, без денег и куда глаза глядят. Пришлось осваивать автостоп. Попутно познакомилась с народом, который колесил тем же способом. Находила себе заработки, то фрукты собирать, то вагоны разгружать, да мало ли для свободного люда приработков. Сказать, что это был действительно бесценный опыт и  самое счастливое и беззаботное время, это ничего не сказать. Точнее всего это  было мое перерождение.

Вернулась я к Лосихе через два года. Сильной и уверенной в себе, настоящей Медведицей. У меня за плечами были десятки тысяч километров, бесценный багаж опыта в разных условиях и обстоятельствах, новые знакомства, добрые встречи, опасные приключения и главное, убеждение, что вот так познавать мир, это мое.

Я сидел и слушал как завороженный. Гадал, о каком даре ей говорила Лосиха.

-Небось, про дар думаешь? Так я тебя разочарую. Мне кажется, что Лосиха во мне просто силу большую увидела и способность преодолевать свой животный страх. Только и всего. Она говорила, что медведиц по всему свету еще  с десяток  можно отыскать, но мне пока, ни одной не встретилось.

А хранитель, что бы ты знал,  есть у каждого. Не всем, правда, удается это прочувствовать, и тем более назвать его по имени. Но если тебе открылось такое знание, оно как невидимой защитой будет окружать. Проверено на собственном опыте.

Медведица подлила себе чая, с некоторой тревогой глянула на меня. У меня защекотало под языком от каких-то необъяснимых предчувствий.

1 (7)

Художник Yuri Lisovskiy

 

Глава 5       Ястреб

А потом я встретила Ястреба. Лосиха предупреждала, что от этой встречи добра ждать не стоит. Но тогда мне было не до ее предупреждений, я влюбилась. Ястреб приходился Лосихе дальним родственником и приехал к ней однажды за каким-то семейным советом. Я в это время возилась по хозяйству и только краем уха слышала их разговор. Помню, что Лосиха бранила его за что-то, а потом позвала меня: — Пускай Медведица тебе теперь помогает, я тебя знать не хочу.

Я оторопела, но не расстроилась. Ястреб же смотрел в пол, на меня едва взглянул, резко рванул дверь и уехал не попрощавшись. Лосиха еще долго что-то ворчала, но я не понимала ее причитаний. Мое сердце призывно колотилось от нахлынувших чувств или странных предчувствий. Все мои мысли были с ним. Я просила Лосиху рассказать мне о нем хоть немного. Она лишь сказала, что Ястреб ей очень близок, что сила у него есть, но тратит он это богатство бестолково. Хранитель его пока бережет, но вечно это продолжаться не может.

И еще Лосиха мне наказала быть готовой к трудному  выбору. Я ее тогда не поняла. Через несколько дней Ястреб приехал, навез нам гостинцев, сверкал глазами и любезничал со мной. Выспрашивал подробности моей жизни, как я с Лосихой познакомилась, где училась, кто мои родители. А потом отвел в сторону, обнял нежно за плечи и попросил его выручить. У него беда и только я могу помочь, я ведь такая сильная и красивая и я справлюсь. Он мне доверит свое самое драгоценное, и я его не подведу. Он зачем-то попросил мой паспорт, сказал, что он ему нужен для очень важного дела, и  вернет в целости и сохранности через неделю. И спрашивал, согласна ли я ему помочь выпутаться из очень непростой жизненной ситуации.

Тогда я не понимала, на что обреку себя согласием. Просто была готова на всё, лишь бы с Ястребом, лишь бы вместе. Он снова пропал, но вернулся, как и пообещал, через неделю. С большим завернутым в одеяла кульком, в нем был ты. Он со слезами умолял немного с тобой побыть, пока он что-то там не уладит, молил не спрашивать ни о чем, обещал во всем помогать, клялся, что это всего лишь на месяц, на два. И что кроме меня и Лосихи он не может никому доверять, мы у него самые родные.

Ястреб уехал,  ни сказав больше ни слова. Кажется, он и сам верил, что вот-вот все наладится, а пока его сын побудет с нами в укромном месте. Лосиха долго молчала. Когда ты проснулся, она принесла козьего молока и сказала, что у меня выбора нет.  Раз Ястребу я свое сердце отдала, то теперь надо стать матерью его сына на двенадцать лет вперед. Я была в ужасе. Я хотела быть с Ястребом, причем тут ребенок, и где его мать? Вопросы без ответов раскачивались как охотничьи ножи  над моей головой. Среди пеленок аккуратно лежал мой паспорт и твое свидетельство о рождении. Там значилось, что у меня есть сын, его зовут Егор и ему чуть больше месяца отроду.

Вот так началась моя новая жизнь с тобой. Я пыталась расспрашивать Лосиху,  что случилось и где мать ребенка, но она сама, похоже, не всё понимала, только сказала, что Ястреб на себя накликал беду. А ребенка надо оградить, он не виноват. Лосиха на первых порах взялась сама за тобой ухаживать, насколько хватало ее сил. Выручала нас коза, маленький огород и доброе сердце твоей названной бабушки.  Я вообще не понимала, за что все это на меня свалилось. Надеялась, что Ястреб вот-вот появится, и, наконец, все разъяснит.

У меня не унималась внутренняя дрожь по всему телу. На лбу выступил холодный пот, и больно заныла поясница. Мне стало так горько, что хотелось разрыдаться и тыкаться в чье-то горячее крепкое плечо.  Медведица же не меняла интонации. Давая понять, что надо всё принять мужественно. И продолжала:

— Лосиха в начале лета слегла, я дохаживала ее с тобой на руках. Когда тебе исполнилось полтора года, она оставила этот сумеречный мир. Понаехали отовсюду родственники ее покойного мужа,  разделить и распродать нехитрое хозяйство. Я была не при делах, единственно, что мне выделили, это козу. Для родственников я просто какая-то приблудная странная девица, которая родила по залету, а сердобольная Лосиха меня приютила. Пора и честь знать. Где жить, на что жить, я не представляла. Разыскать Ястреба было нереально, его следы терялись в каком-то непонятном тумане. Возвратиться к родителям невозможно. Тем более заявиться с чужим ребенком, исключено.

Уход Лосихи был для меня глубокой болью, мне ее страшно не хватало. Но в свои последние дни она провела настолько спокойно и умиротворенно, что у меня язык не поворачивался сказать, что она умерла. Нет, она именно ушла. И порой, у меня было ощущение, что она ушла не так уж и далеко. Я все еще надеялась на Ястреба, что он не оставит нас в беде, что узнает про уход Лосихи, что поможет, но от него не было ни слуху ни духу. Так я с тобой и с козой отправилась на поиск нового пристанища.

Медведица замолчала и долго разглядывала заварочный кобальтовый чайник на столе. Я закрыл глаза. Передо мной проплывали облака, и чьи-то лица, дальние горы и изгибы широких рек. Жизнь не похожа на сон, она и есть сон. Близкие становятся чужими, а чужие родными, все мелькает и перескакивает, как на карусели, никакого постоянства.

Художник Yuri Lisovskiy

Художник Yuri Lisovskiy

Глава 6     Деда Петя

Я шла по дороге, с рюкзаком за спиной, ты сидел в самодельном кенгуру впереди, и за нами брела старая коза. По привычке я еще пыталась тормозить, но, то ли машин не было, то ли таких пассажиров брать особо не хотели. Наконец остановился улыбающийся дед на потертой «Ниве». Мы всем кагалом взгромоздились к нему в машину.
— Ты, доча, чья будешь? — невозмутимо спросил дед.
— Лосихина, – буркнула я в ответ
— А я-то думаю, отчего нынче она мне приснилась. А оно вон чего, — как-то буднично заметил дед.
— Ага, любит Лосиха в чужие сны наведываться, — немного удивленно смотрю уже я на деда.  А Вы с ней знакомы были?
— Да, знакомы, знакомы.  Я и ее мужа покойного хорошо знал, и с ней мы частенько общались. Правда, в последнее время редко виделись. Приезжал вот к ней на похороны, эх, жаль, ей бы еще жить да жить. Да  к родственникам наведался, а теперь домой возвращаюсь. Деда Петя я.
— Так никто же не знает что она Лосиха, — не унималась я.
— Почему никто, я знаю. Хоть ни в какие ее россказни не верил, но она мне все равно доверяла. Сердце, у тебя, Петя, доброе, это самое главное, так и говорила. Хорошая была женщина, очень хорошая.

Я перестала удивляться и просто приняла происходящее. Теперь вот и деду Петю. Точнее сказать, это он нас принял, привез к себе, приютил, накормил. Он жил один, давно овдовел,  сын уехал в город. Но одиноким он был, вокруг полно родственников и знакомых. Да с таким добрым характером, как у деды Пети, это и немудрено.

Через пару дней в одном крупном селе нашлась бесхозная избушка, как деда Петя сказал, его какого-то помершего свата. Он нас с тобой туда и привез, помог обустроиться, подарил в придачу пару гусей и серого лохматого щенка. А через время оформил все документы на тебя. Так мы и поселились.

Долго я не могла привыкнуть, обжиться, все меня раздражало, все было чужое, убогое. Постепенно мои старые друзья автостопщики прознали, что я домиком обзавелась, стали наведываться. Гости, разговоры о приключениях, жизнь потихоньку начала налаживаться.

Деда Петя мне регулярно привозил деньги на жизнь, небольшие, но все же подспорье. Я сначала не хотела их брать, отказывалась даже в грубой форме, но он меня убедил, что ему сын из города отправляет, а ему одному столько не надо. Да и тебя нужно кормить, одевать, поддерживать наше куцее хозяйство и сохранять данное Ястребу слово.

Ты подрастал, повсюду носился, такой смешной, обыкновенный, жизнерадостный.  Я старалась сильно не привязываться к тебе, сохранять между нами дистанцию. Чтобы тебе не так тяжко было расставаться со мной, если что. Но рассказывать  ничего не хотела, кто его знает, как все сложится, да и маленький ты еще был. Такая сильная была у меня уверенность, что со дня на день увезет тебя Ястреб. Деду Петю просила часто у нас не появляться, чтобы ты к нему не сильно привыкал. Но он так к тебе прикипел душой, что все равно раз в неделю наведывался, привозил гостинцы, брал тебя на рыбалку. Я устроилась в школу, потом еще куда-то, а потом и ты в школу пошел.

Долго ждала от Ястреба  сигнала, думала, что он ищет способы как тебя забрать, но сигнала всё не было. Неопределенность выматывала и сковывала меня. Ответственность за тебя и тревожная криминальность всей этой ситуации подтачивала мои силы. Мне казалось, что сейчас все узнают, что я не настоящая мать, что документы поддельные, меня посадят за кражу чужого ребенка, а тебя упекут в детдом. Мне было жалко себя, что я гроблю свои лучшие годы, когда могла бы сейчас колесить по свету и знакомится с новыми людьми, блистать своими талантами, а не сидеть в этом тоскливом селе, с ребенком которого в любой миг у меня заберут.

Пока Медведица рассказывала, у меня так резко заныло сердце, что хотелось разрыдаться. Видимо необъяснимость той холодной ночи, наконец, стала проясняться.  Медведица понимающе посмотрела на меня и заговорила снова, но уже как-то тише.

-Тебе было почти десять, когда я получила письмо от Ястреба. Из Канады. Он писал, что помнит всегда, что он не мог написать раньше, но сейчас все хорошо, у него жена и два сына.  Он каждый день думает о тебе и разрабатывает план как тебя забрать. Как только сможет, приедет и увезет тебя в Канаду, но немного позже, надо все уладить.  И что у меня он в бесконечном долгу, что он сделает для меня всё, что я попрошу, ну и так далее.

Во мне что-то надломилось после этого письма. Лосиха мне  когда-то сказала, что двенадцать лет надо быть тебе матерью, так я и решила, дождусь срока и уеду, а тебя отдам деду Пете. Напишу Ястребу дедов адрес, пускай, когда все там уладит, приезжает и забирает сына.

Накануне того как тебе должно было исполнится двенадцать, в мой сон пришла Лосиха и сказала, что тебя охраняет Горностай. Я сочла, что это знак для моего скорейшего ухода. Ты остаешься под надежной защитой. Так ведь и получилось.

704206_4252200908122_1470790681_o

Художник Yuri Lisovskiy

 Глава 7    Мама

Я смотрел на Медведицу какими-то совершенно новыми глазами. Как будто с нее смыли грим, и обнажилась простая чистая ее душа. Только мурашки продолжали сновать по спине, и не унималась дрожь. Сердце отпустило.

— А я начала безжалостно испытывать свою судьбу, — продолжала Медведица. Лезла в самые экстремальные авантюры и мне всё сходило с рук. Меня начали приглашать в разные экспедиции. Сняли пару передач, брали интервью. В общем, я становилась известной, но популярность  мне всегда была по боку. Просто я не могла находиться на одном месте, тосковала страшно от однообразия и каждодневности, от бытовой круговерти, от мелких незначительных хлопот.

Ко мне часто подступала печаль и горечь, я начинала скучать по Лосихе, по тебе, и даже по Ястребу. Мне просто ничего не оставалось, как странствовать, рисковать, испытать свою медвежью силу. Лосиха когда-то мне сказала, что  силу свою  я могу не скрывать ни от кого.  В этом какая-то своя тайна есть.

Деду Пете я периодически звонила, узнавала как ты и отсылала деньги, если они у меня появлялись. Он ведь считал, что ты мой сын. Когда он решил, что тебе надо поступить в  училище, потом отслужить в армии, и только потом получить образование врача ветеринара, о котором ты мечтал, то он спрашивал моего разрешения. Деда Петя хотел, чтобы ты пошел по его стопам, ну а я что могла на это возразить. Не по моим же стопам тебе было идти.

Да и вообще имела ли я право вмешиваться в твою и без того непростую судьбу, если, по сути, не знала даже кто твои родители? Мне думалось, что твоя мать тебя ищет и плачет по ночам, и твой отец пытается всеми силами забрать тебя в свою Канаду, но все у него что-то не срастается. Найти Ястреба я во время своих странствий могла, но для чего? Ему был нужен ты, а не я. Да и зачем мне надо было появляться в его семье.

Один раз я приезжала в свою родную деревню.  Родители мне обрадовались, но не шибко. Я для них очень уж сумбурная и непонятная оказалась. Живу, как перекати поле. Ни мужа, ни детей, ни дома. Осуждали они меня, но виду не показали. Хорошо, что сестры мои остались  при них. Отучились, вернулись, замуж вышли, неподалеку живут, всё отлажено, стабильно.  А я сплошное беспокойство и неразбериха. Погостила я у них чуток и уехала. И они выдохнули спокойно: слава тебе, Господи!

И вот пару дней назад, когда я была уже на пути к вам, мне позвонил знакомый телевизионщик из Москвы. Он начал телепроект о судьбах известных путешественников. Мы с ним как-то договаривались, что я приму в одной из его программ участие. И тут у него появилась информация, что меня разыскивает через российское телевидение некий русский, который живет сейчас в Канаде. Утверждал, что мы не виделись двадцать четыре года, и к тому же у нас с ним внебрачный сын. Канадец потерял мои координаты и мечтает о встрече.  Короче, полный комплект для неплохого начала готов. С канадцем уже списались, он согласен участвовать, естественно хотят пригласить и сына. Ему тоже отправили приглашение на съемки.

Суровая сибирская экстремалка встречает любовь своей юности, а их сын первый раз в жизни видит своего отца. Что ждет их дальше, разочарование, любовь? Осталось дело за малым, сообщить эту хорошую новость мне. Само собой, мне за участие гонорар, короче, надо соглашаться.

Я сказала, что нет ничего тупее, чем этот фарс и что дела так не делаются.  Но он в восторге кричит, что все именно так и делается. Я его посылаю на хрен и вешаю трубку, но потом до меня доходит, что приглашение тебе уже давно отправлено, а позвонить они тебе могут вообще в любой момент, и тут меня прошибает холодный пот.

Я еще вчера была такая гордая, такая всё понимающая о себе, не боюсь ни людей, ни зверей. Постоянно рискую и наслаждаюсь этим.  А тут все обрушивается, как в последний день Помпеи. Меня пронзает жгучая боль, что я могу просто не успеть рассказать тебе правду. Что в твою размеренную жизнь вот-вот ворвутся дешевые сенсации и ложь. Зачем я тянула до последнего, вместо того, чтобы давно тебе уже все рассказать. И дотянула.

Я стояла на заметенной сибирской трассе и понимала, что теряю драгоценные мгновения. Машины проезжали равнодушно мимо, и ни одного привычного дальнобойщика, ни одной груженой фуры, чтобы вскочить в прокуренную кабину и помчаться в густую темноту,  зная, что утром я буду уже почти у цели. У меня созрел план,  успеть перехватить  письмо на центральной почте, и потом поговорить с тобой. Благо, в этом околотке меня каждая собака помнит, да  и «почта России» не сильно тороплива.

Теперь, когда ты все знаешь, решай сам, надо это тебе или нет. Но помни одно. Горностай, ты должен был узнать правду от меня, и только от меня. Все эти телешоу просто фальшивка, не ведись, пожалуйста. Лосиха бы никогда на такое не дала согласие. Но решать тебе.

Ястреб мог десять раз тебя разыскать, написать, объяснить, но он ничего этого не сделал. А теперь хочет с тобой встретиться не по-человечески, понимаешь? Я не могу представить, что за мотивы им движут, какая надобность выставлять нашу запутанную давнюю историю на всеобщий показ!

Ты думай сам, нужна тебе такая встреча или нет, но я сразу говорю, что в этих играх не участвую. Я ведь не была ему ни женой, ни даже невестой. Вся мои не выплеснутые  чувства, вся глупая многолетняя надежда, все это теперь не его ума дело. Если бы хотел, он мог бы нас найти без всякого телевидения. Но видать, ему понадобилась блестящая таблетка для успокоения своей совести.

В общем, я уже дала согласие на участие в геологической экспедиции в Западной Монголии, так, что раньше чем через пять месяца меня не жди. К этому времени много воды утечет.  А ты поступай, как знаешь.

Медведица громко выдохнула, уселась, как она любит, поджав под себя ноги, и взялась за плошку с медом. Она хотела что-то еще добавить, но отмахнулась, словно от кого-то невидимого и затихла.

Тут ко мне, наконец, стал возвращаться дар речи. Мысли угомонились, боль затихла. Я привычно начал строить планы на ближайшее будущее. На могилу к Лосихе поедем на выходные, дети про свою бабушку пусть узнают. Деду Пете завтра предложу к нам перебраться, сдал он сильно, да лишь бы согласился. С телевидением на свежую голову разберусь, не до того сейчас. Всё, пойду, вздремну хоть на пару часов.

Медведица тоже устало терла глаза. Я подошел, обнял ее и положил голову ей на плечо. Мягкие с проседью волосы пахли теплой весенней землей.

— Мама, иди отдыхать — прошептал я ей на ухо, и поцеловал в первый раз в жизни без испуга и трепета. Она прижала меня к себе. – До свидания, родной.

На следующий день, когда я вернулся с работы, Медведицы уже не было. Надюша сказала, что мне кто-то звонил и просил передать, что где-то там, она не расслышала, срочно ждут моего ответа.

А через месяц на пороге нашего дома появился незнакомый мужчина со спортивной сумкой на плече. Он не стал стучать в дверь, присел на крыльце и устало замер.  Так и сидел, пока Надежда его не увидела. Что-то необъяснимо знакомое было в его взгляде. Она пригляделась и невольно ахнула, — Вы, наверное, к Егору? Так он только к вечеру придет.

Мужчина неуверенно кивнул ей в ответ, — Ничего, я посижу пока здесь. Подожду.
Продолжение следует  здесь

Художник Yuri Lisovskiy

Художник Yuri Lisovskiy

Все персонажи и события вымышлены, совпадения с реальными личностями случайны.

В истории участвовали картины художника Юрия Лисовского (Сыктывкар, Республика Коми) члена союза художников России , заслуженного художника республики Коми.    

Всем добра!

Марианна Яцышина

 




Поделитесь впечатлениями Вконтакте



Поделитесь впечатлениями в Facebook



Оставьте свой комментарий