О Белухе. Вдох и выдох.

Странствия

О Белухе. Вдох и выдох.

Третий день двигаюсь по знакомой сырой тропе, утопая по колено во взбитой сотнями ног пене бурой земли.  Соскальзываю по влажным корням в глубокие лужи и пытаюсь осмыслить  свой же вопрос: надо-ли  рассказывать о Белухе?

Грань 1. Вдох.

Зачем про горы писать? Куда лучше про горы петь. А еще прекраснее в горы ходить.  Мечтать о горах тоже приятно. А рисовать или еще лучше ткать горы, совсем хорошо. Но писать про горы… Разве что представить, что слово о горах — это удобная кисть, запущенная в густые свежие краски. Или мягкая нить, которая проходит свой извилистый путь, переплетая людей и обстоятельства с Горой.

Да и что я могу про гору сказать. От того что была возле нее не раз, не два, не пять, но много больше, разве дает это право рассуждать про нее по-свойски, как о чем-то знакомом?  Не знаю я ее, вовсе не знаю.  Каждый раз приближаюсь к ее подножию, как к Тадж Махалу, только нерукотворному.  Без дерзости, тихо, восхищенно. Хочу рассмотреть и не могу насмотреться. И каждый раз ухожу с ощущением недосказанности.  И как только теряю ее из виду, хочу сразу же повернуть назад.

Гора — это некое высокое пространство куда идешь за самочувствием, переживанием, осмыслением. Кто-то идет к Горе за преодолением себя, кто-то ищет там особую тишину, кому-то нужны  экстатические эмоции. А кто-то просто идет туда потому что не может не идти. Но как бы  не было, ощущаешь себя стоящим лицом к лицу с изначальностью. С Кем-то первозданным.

Когда-то встретилась то ли сказка, то ли легенда, что некий герой в поисках каких-то важных ответов вздумал взобраться на самую высокую Гору, а она с каждым его шагом делалась все выше и выше. А когда он устал и отчаялся, но все-таки упорно продолжал карабкаться, то Гора и вовсе превратилась в громадный недосягаемый цветок и исчезла в небе. Тут-то на героя снизошло, что не на Гору ему надо было взбираться, а обойти ее с поклоном и найти тем самым свои ответы.

В самом названии  звучит это уважение и восхищение.  Белуха  трижды Меру – Уч-Сумеру.  Белая как свет. Не ее покоряют. Она покоряет.  Вершина Катунских Белков. Трёхглавая как фантастическая птица, высокая как весеннее солнце, многогранная как причудливый кристалл. Ее песня проникает внутрь и там звучит, звучит в полной тишине. Алтайская песнь песней, обитель неведомых богов, сокровище Сибирской Азии. Словом, не от мира сего Гора.

 

Фото: Владимир Шуванников

 

Обход вокруг очень давняя   форма почитания.  Движение как  священнодействие.  Велика разница между покорением Горы  и обходом вокруг Горы.  Почтительное  приближение  не так эффектно, как покорение, не так рискованно, не приносит почет, имена этих людей никому не известны. То ли дело восхождение. Дерзко, круто,  притягательно.

Но разве Гора нуждается в покорителях?  Гора сама покоряет, входит в душу, проникает в мысли.  Что нужно чтобы полноценно ощутить горные вершины?  Каждый выберет свое. Кому-то  ближе смотреть с некоторого отдаления наслаждаясь величием Горы.  Идти к ней, но не подходить слишком близко, сохраняя некоторую недосказанность. Созерцать, часто останавливаясь, прислоняться к большим камням, слушать ветер, ощущать тишину, наблюдать за движением облачных теней по вершинам.

Не дает мне покоя один вопрос – а можно все-таки не восходить, обойтись без покорения? Отказаться от этого не от слабости, а наоборот, от внутренней силы? Не скользить по отвесному льду, не взбираться на лезвия уступов, не наступать на вековой снег, не вползать цепляясь жумаром за веревки, не впиваться в толщу вековых глыб ледорубом?

Однажды я все-таки решилась задать этот вопрос одному своему знакомому, бывалому и опытному альпинисту. Свое имя он попросил оставить за кадром на случай если буду когда-нибудь писать о нашем разговоре…

 

Фото: Владимир Шуванников

 

Грань 2. Задержка дыхания

Мы сидим на открытой веранде кафе на популярной турбазе «Высотник».  Только что прошел июньский дождь и ветер стряхивает с берез серебристую влагу. Сезон походов едва-ли открыт, еще редки люди с рюкзаками, в основном гости приехавшие принимать пантовые ванны. А это особая категория отдыхающих. В это время «Высотник» принимает вид курорта, никакой суеты,  приятная музыка, долгие ужины.

На веранде не по-летнему прохладно после дождя. Мы встретились с моим приятелем спонтанно, ему завтра наверх,  он опытный, гид, альпинист. Мы знакомы давно, но поверхностно, никаких откровений и личных историй.  Он очень вежлив и очень закрыт. Заказали имбирный чай с медом.  Говорим ни о чем. Новости, общие знакомые, погода.  И  тут я решаюсь:

-Скажи, а ты можешь подходить к Горе, преодолевать перевалы, испытывать себя, но не покорять вершину?

Возникла странная пауза. Взгляд моего собеседника перестал блуждать по зеленым веткам застыв  на самом крае нашего стола.  Я не ожидала, что вообще решусь на этот вопрос и уж тем более не знала какая может последовать реакция.

— Не подниматься, не пытаться взойти на вершину? – он  приглушенно и  даже немного вкрадчиво переспросил мой вопрос продолжая внимательно разглядывать деревянный стол.

-Ну да, не подниматься.  Не заходить за определённую черту, — мне очень хотелось изобразить, что  не вижу ничего удивительного в своем вопросе.

— А кто эту определенную черту установил, я что-то не понял? — прохладный  вежливый тон  стал ледяным.

— Ну просто есть какая-то естественная граница, ледник, например, или очень опасные камни. Подходить к ним, пожалуйста,  но не идти дальше.  Останавливаться, созерцать, как те японцы возле цветущих вишен. Вокруг столько перевалов любой сложности, столько возможностей испытать себя. А вершину не лучше-ли оставить в покое. Зачем гору непременно покорять? Спорт, азарт, самоутверждение, адреналин, деньги, известность, риск, изменённое состояние, эйфория…

 

Фото: Владимир Шуванников

 

Он смотрел как-то сквозь меня. Загорелое выветренное лицо, крепкие скулы, прямые волосы с проседью. Мне показалось, он стал слишком рассеян, отключился от этой беседы, задумался, о своем. Я по инерции  продолжала перечислять причины которые на мой взгляд двигают покорителями, но слова попадали в пустоту и там гасли как искры в сыром воздухе.

Я чувствовала,  что зря начала вообще об этом говорить И тут он как бы вынырнул наружу из панцыря:

— Нет, я не могу туда не ходить. Не восходить на гору… Я иду чтобы быть там. Но мне нужна цель. Чтобы жить там, отслеживать каждое мгновение жизни реально как последнее. Я там ощущаю себя счастливым. Мне нужна вершина, как цель, понимаешь.  И вообще,  почему именно на вершину не нужно  подниматься, это же на самом-то деле природное нагромождение снега, льда, выветренных камней которых вынесло на пик во время горообразования?

— Так если это просто нагромождение камней, тем более, зачем тебе именно это нагромождение, когда их и так вокруг уйма?

— Ты намекаешь, что вершина священна, что туда простым смертным путь заказан и прочее? Гора для меня тоже место священное, но я не считаю, что на святыню нельзя подниматься. Мы же в храм приходим, находимся внутри. Вершина это тоже самое.

-Но мы же в храме суп не варим, не долбим стены чтобы залезть на купол и на кресте сфотографироваться, правда? Не ведем туда других получая за это плату, не оставляем после себя туалеты, пустые газовые баллоны, консервные банки и прочее.  Куда потом девать из вечной мерзлоты эти завалы?

—  Раз туда идут  люди — это неизбежно.  Но в принципе поправимо. Почти все, кого я знаю стараются убирать, кто-то вон  даже вертолетами вывозит. За всех отвечать не могу, но после меня и моих групп все нормально. Да людей много, а обратно уносить свои баллоны и прочее не до всех доходит. Разъяснять надо.

— Но пока мы будем разъяснять, свалки будут только возрастать, нагрузки на экосистему гор увеличиваться, популярность этих мест расти, проблемы прогрессировать.

Но эти слова опять рухнули в некую пустоту.  Мой собеседник отвернулся, давая понять, что больше говорить не о чем. В кафе стали подтягиваться отдыхающие, музыку сделали погромче.

И тут он поворачивается,  смотрит впервые за весь разговор прямо в глаза и произносит: — Слушай, пойми, человек по сравнению с Горой очень мал! Его там просто нет.  Понимаешь? Понимаешь, какого это? Ты про всё в этот момент забываешь, про всё. Тебя нет, ты с этой вершиной одно неразрывное целое! Там, где любовь, там тебя уже нет. Растворился.

Он не произнес больше ни слова, поднялся, резко застегнул куртку и не попрощавшись зашагал прочь.

 

Фото: Владимир Шуванников

 

Грань 3. Выдох.

Возвращаюсь с «Высотника» уже в темноте. Люблю дорогу из Тюнгура в Коксу. Думается в ней хорошо. И вспоминается…

Вспоминаю первую свою встречу с Горой. Сумбурно собиралась. Впервые в жизни в серьезный поход. Одна, думаю, пойду, если никого не найду в попутчики. Особо не искала. Вещей толком походных нет, вместо спальника одеяло шерстяное. Вместо удобного рюкзака вещмешок, ни одежды толковой, ни обуви нормальной. 1994 год на дворе. Июль месяц. Живу уже третий год на Алтае, а к Горе близко еще не подходила. Только издалека смотрела на нее крылатую.

Подготовка до смешного несерьезная, представление обо всем приблизительное. Перешла через Кузуяк, дождливо, смеркается, ни одного человека кроме группы, прошли весело мне навстречу.  Ищу место для первой ночёвки. У больших берез вижу уютный костерок. Прохожу мимо, здороваюсь, у меня спрашивают: — Ты одна, что ли? Тут место есть, ставь палатку если хочешь поблизости, подходи к костру.

Я сворачиваю немного в сторону, ищу место поодаль. Не хочу показываться со своим куском целлофана вместо палатки. Но сил совершенно нет, скидываю рюкзак, подхожу к костру. Кружка чая, бодрые голоса. Под несколько удивленные взгляды сооружаю себе ночевку поблизости под деревом. Выглядит довольно странно со стороны. Предлагают воспользоваться их просторным тамбуром. Нет спасибо большое, все отлично. Присутствие людей больше не смущает и  даже радует,  быстро засыпаю в своем целлофановом коконе. Среди ночи уже в полной темноте просыпаюсь от того, что все тело сотрясается  от холодной дрожи. Еле дотянула  до  рассвета.

На восходе мои соседи вылезают из спальников и палаток, бодры и радостны. Чай, смех, каша, печенье, предлагают идти с ними в их ритме: — К вечеру доберемся до озера, там у нас товарищ, он врач в альплагере, он туда  все лето приезжает.

 

Фото:Владимир Шуванников

 

Еще ничего не понимаю, но соглашаюсь. Ритм активный, не догнать. Но через каждые сорок минут движения  десять минут отдых. За это время иногда успеваю подойти и снова движение и снова передых.  К сумеркам вышли к озеру цвета белого нефрита. В воде замирает отражение Горы. Идем вдоль берега, усталость почти выключает восприятие происходящего. Воздух наполняется чьим-то присутствием. А, ну конечно, палатки, огоньки, голоса, вот и тот самый альплагерь, и товарищ врач, о котором мне уже рассказали выходит навстречу. Здороваюсь, заходим в просторную и почти пустую полевую кухню. Столько свободного места под крышей, успеваю восхититься я. Скидываю рюкзак, озираюсь где можно переодеться в сухое и на ночь тихо упасть в уголок. Пытаюсь развязать шнурки, прилипшие к тряпочным насквозь промокшим кроссовкам.

— А вы кто? – вздрагиваю от ледяного голоса над своей головой.   Этих-то я знаю, — показывает на моих улыбчивых спутников, с которыми весь день пыталась идти в одном ритме.  Родственно им ухмыляется. Передо мной крепкий и очень раздраженный мужчина. Не сразу доходит отчего вдруг у незнакомого человека такой тон. Говорю: — Здравствуйте, вот встретила ваших знакомых, пригласили в ваш лагерь, можно здесь сегодня  переночевать?  Обсохну немного, а завтра сориентируюсь куда дальше.

-Завтра, говоришь? Повидал я тут таких, проситесь на ночку, а потом неделю на шее сидите, на халявных харчах, что вы тут забыли вообще, зачем претесь? Вам что здесь надо?!

Я на секунду перестаю развязывать шнурки и замираю. И быстро начинаю затягивать их обратно. Встаю, хватаю свой смешной вещмешок и стремительно  выскакиваю.

Первые мгновения я воспринимаю происходящее как сон. Не сложно догадаться, что по неписанным горным законам насквозь промокшему путнику, да к тому же на ночь глядя, не дать кров у своего очага дело неслыханное. Может, я напомнила ему кого-то, но разве это дает право …

 

Фото: Владимир Шуванников

 

Мокрый рюкзак снова впился в плечи. Вылетела-то  я быстрее гордой монгольской стрелы, а куда теперь идти не понимаю. Туманная пелена дождя размыла все очертания, вижу только под ногами тропу по которой пришла и ближние силуэты деревьев. Иду и реву. Ну я не особо взрослая-то была тогда, мне двадцать два года вот только исполнилось.

Поблуждала по сумеркам. Хотела спрятаться под пушистым кедром, но здесь только река, курильский чай и мокрые лиственницы. Пока соображала куда пристроиться на ночлег, меня окликнули: — Девушка, заблудились? Идите к нам, кашей угостим. Подхожу. И правда, каша дымится. У костра молодая женщина в брезентовой курточке сочувственно смотрит на меня, приглашает поближе подсаживаться к костру.  Подходит ее молчаливый муж, он принес сырые ветки, подкидывает в костер, огонь недовольно шипит, но жара в нем хватает чтобы не погаснуть, а разгореться сильнее.  Муж смотрит мельком, ни о чем не спрашивает. Мне уже очень хорошо рядом с этой парой. Оживаю. Не кончается мелкий колючий дождь. Глядя на мой кусок целлофана, которым замещаю отсутствие палатки, ребята зовут ночевать к себе. Соглашаюсь без смущения. Засыпаю прижавшись спиной к гостеприимной девушке с ощущением дома согревающего изнутри.

Через много лет, когда было уже в достатке и экипировки и подготовки и горного опыта, отчётливо вспоминаю этот первый поход и те свои нелепые поступки.  И  каждого из встреченных тогда людей.

Я вылезаю из палатки раньше всех. Дождь закончился. Горы сонно обнимаются с туманом. Гудит вытекающая из нефритового озера лава серебристо-пепельной воды Ак-Кема.  Пытаюсь найти веток, разжечь костер, встает муж гостеприимной девушки, пару ловких движений и огонь загорается. Узнаю, что они сегодня идут вниз. Быстрые сборы, безмерная благодарность за приют.

Иду  наконец, поздороваться с Горой. Той самой Горой, которая издалека  была словно  птица парящая, а вблизи… Какая она вблизи? Волнуюсь. Что меня ждет там, за зигзагом тропы, где остывает как зеленый чай на тонком  фарфоровом блюдце Ак-Кемское озеро…

 

Продолжение следует.

 

Фото: Владимир Шуванников

 

Радости всем!

Марианна Яцышина

 

 




Поделитесь впечатлениями Вконтакте



Поделитесь впечатлениями в Facebook



Оставьте свой комментарий