О Белухе вдох и выдох

У звезд, что так ясны и высоки
Есть на земле живые двойники –
Садовые ночные светляки.

Роберт Фрост

 

1. Вдох

Месяц июль, год 1994, я первый раз в жизни иду в горы и сразу одна, и сразу к Белухе. Вместо спальника армейское одеяло, вместо рюкзака солдатский вещмешок, в нём кусок целлофана, крупа, бульонные кубики, немного вещей, на ногах трёхкопеечные кроссовки, второй обуви нет. Ну и карта — клочок бумаги, где нарисовано примерное направление и некоторые опознавательные точки.

Перевал Кузуяк я форсировала в полном одиночестве, в те годы ГАЗ-66 еще не исколесил его вдоль и поперек, да и группы туристов встречались не так уж часто. Зарядил мелкий июльский дождь, смеркается, ни одного человека на тропе. За перевалом и долгим полем начинается лес, там должна быть первая ночёвка.

Сейчас это место все называют «Три берёзы», хотя берёз гораздо больше, многие раскидистые, крупные, очень красивые.  Там туристы чаще всего разбивают лагерь, место удобное и просторное, но это я сейчас знаю, а тогда на моём клочке бумаги ничего про это не значилось, и только наступающий вечер давал понять, что пора остановится на ночлег.

И тут первая встреча, уютный костерок, весёлые голоса: «Ты одна, что ли? Тут место есть, ставь палатку, подходи к костру». Именно этот, заданный в самых разных интонациях вопрос «ты одна?» меня вводил в ступор больше всего. Я могла начать сочинять, что есть какая-то группа, с которой у меня встреча, вернее не так, я опоздала и теперь их догоняю. Зачем этот цирк, можно ведь было просто сказать, что в моём окружении не было никого, кто готов был разделить со мной это путешествие.

Может быть чувство незащищённости брало вверх над логикой, а может одиночных неопытных странников считали непременно чокнутыми и на чём-то повёрнутыми в смысле идеологии, а мне категорически не хотелось пополнять их ряды. Или, пусть даже иллюзорное успокоение, что где-то там меня ждут друзья, согревало ненадолго моё и так встревоженное сердце.

Радуюсь первой встрече, но сил на улыбку совершенно нет, скидываю рюкзак-вещмешок, подхожу к костру. Под удивленные взгляды сооружаю себе ночевку поблизости под деревом, раскладываю целлофан, достаю куцее одеяло, понимаю, что выгляжу довольно странно, но мне сейчас всё равно.

Соседи предлагают воспользоваться их просторным тамбуром. «Нет спасибо большое, все отлично». Присутствие людей даже радует, я быстро засыпаю в своем целлофановом коконе. Среди ночи просыпаюсь от того, что все тело сотрясается от холодной дрожи. Пожалуй, это была самая холодная ночь за весь поход.

Утром мои соседи бодро вылезают из спальников и палаток. Чай, смех, походный завтрак, мне предлагают идти с ними: «К вечеру доберемся до озера, там у нас коллега и товарищ, доктором работает в альплагере, он в горах как дома, поможет если что надо, подскажет».

Еще ничего не понимаю, но зачем-то соглашаюсь. Ритм у моих неожиданных попутчиков активный, я еле успеваю. Во второй половине дня снова зарядил дождь, я промокаю насквозь, реально до нитки, целлофаном пытаюсь закрыть рюкзак, сухие вещи в нём остается еще шанс спасти.

Совсем к вечеру мы подходим к озеру Ак-Кем цвета белого нефрита. В воде замирает отражение Белухи, усиливается дождь, от усталости нет никаких мыслей, главное не остановится и не упасть. Идем вдоль берега, вижу палатки, много палаток, наверное, тот самый альплагерь. А вот и товарищ доктор, о котором мне уже рассказали, выходит навстречу.

Здороваемся, проходим в просторную полевую кухню. Ух ты, сколько места под крышей этой полевой столовой, все уже видно поели и разошлись по палаткам, можно переодеться в сухое и тихо упасть в уголок, успеваю подумать я. Пытаюсь развязать шнурки, прилипшие к тряпочным кроссовкам.

«А ты кто?» – вздрагиваю от громкого голоса над своей головой.  Надо мной угрожающе навис раздраженный крупный мужчина. «Этих-то я знаю, а тебя что-то не припомню». Мои сегодняшние спутники стоят притихшие и виновато смотрят на меня. Я пытаюсь улыбнуться и ответить бодрым голосом: «Встретила ваших коллег на тропе, они пригласили в ваш лагерь, можно мне тут под навесом сегодня переночевать, обсохну немного, а завтра пойду дальше, Вы не против?».

«Завтра, говоришь? Знаю я это «завтра», проситесь на ночку, а потом неделю на шее сидите, что вы тут забыли вообще, зачем прётесь, ни экипировки нормальной, ни подготовки, смотреть на вас тошно, иди-ка ты отсюда».

На полсекунды замираю и начинаю затягивать мокрые шнурки. Подхватываю свой вещмешок и ни слова ни говоря выскакиваю наружу. Почти бегу, не разбираю тропы и почему-то в обратном направлении, куда только вся усталость делась. Хотя она никуда не делась, шок постепенно прошёл, вспоминаю про дождь, который сейчас заливает последние сухой островок в моем рюкзаке.

Туманная сырость размывает все очертания, вижу только под ногами тропу и ближние силуэты деревьев. Стремительно темнеет, и тут, прямо из мокрых зарослей выскакивает белоснежный кот, деловито проходит мимо меня и направляется по малозаметной тропинке к реке. Я меньше бы удивилась сейчас медведю или косуле, но домашний белый как снег котяра, это слишком.

В тот момент я еще не знала, что неполадку расположена метеостанция и кот делал свой обычный вечерний обход туристов на предмет подкрепится. Без всякой логики, на автомате я пошла за котом и очень быстро увидела палатку и слабый дымок от костра. Кот пришёл гораздо быстрее меня и его похоже там уже знали, я услышала несколько голосов и остановилась. Наконец до меня окончательно дошло, что вместо того, чтобы ходить за котом, мне надо срочно искать место, где хотя бы можно обсохнуть и попробовать уснуть.

«Девушка, заблудились? Идите к нам, кашей угостим». Подхожу, у костра молодая женщина в резиновых сапогах, плотном дождевике, она сочувственно смотрит на меня. Рядом на корточках сидит мужчина, укладывает ветки в костёр, огонь недовольно шипит, но разгорается сильнее.

«Меня Саша зовут, это мой муж, тоже Саша. У Вас есть во что переодеться? Залезайте в нашу палатку, переодевайтесь, а потом поешьте, у нас каши полно, на всех хватит, видите у нас еще гости». Вижу своего пушистого белого проводника,  лица двух Саш, счастье начинает согревать изнутри.

Наутро распогодилось. Быстрые сборы, хочу выразить благодарность за приют, не могу найти слов, слёзы, эмоции, прощаемся. Ребята предлагают идти с ними вниз, я отказываюсь, вниз мне еще рано. Снова остаюсь одна. За зигзагом тропы, где остывает, как зеленый чай с молоком на блюдце, Ак-Кемское озеро, меня ждёт неизвестность.

Шагаю мимо лагеря, где расположились горные спасатели.  И кто-то уже мимолетно взглянул, потом прикурил и медленно провожает взглядом. Будто предвидит горный спасатель о тебе уже то, что ты сам еще про себя не знаешь. Берег озера делает легкий изгиб, тропа почти касается воды. Оставляю следы на серебристой глине Ак-Кема. Неподалеку вздрагивает у берега   лодка.  Медленно появляется из-за каменистой горной гряды светило. Посреди этого мира царит снежно-мраморная вертикальная Ак-Кемская стена и вершины — Белуха Восточная и Белуха Западная.  Сказать, что, глядя на них захватывает дух, это не сказать ничего. Лучше просто молчать и смотреть.

Между утром и вечером в горах вроде не много событий. Отсвет, деталь, отражение, цветок прильнувший к камню.  Останавливаюсь, наблюдаю как волны похожие на шелковистые ленты обнимают камни. Мне навстречу размашистой походкой идёт крепкий светловолосый парень. Подходит ближе, замечаю, что он с трудом сгибает ногу. Видимо травма. Мы здороваемся. В горах с незнакомыми людьми здороваться принято.

Наше с ним «здравствуйте» без пауз переходит в разговор.  Яцек, поляк, альпинист. Он тут же начал рассказывать, как его приятель страшно хочет курить, а курит он только хороший табак, но сейчас всё закончилось, и приятель готов на любой, но только именно табак. Яцек пробует добывать для него табак, но пока безрезультатно. Можно конечно, найти несколько сигарет вытряхнуть из них содержимое, но любитель табака сразу это распознает. И вот Яцек уже изображает как приятель в гневе бросает в него курительной трубкой. Шутка удалась. Мы начинаем смеяться, потом хохотать и с каждой секундой что-то внутри делается легким и невесомым.

«Мы вчера спустились с Белухи. Я повредил колено на спуске», — Яцек сменил тему и стал серьезным, — сегодня планируем перевалить Каратюрек, а потом по реке Кучерла вниз пойдем. Я плохо сейчас хожу, хромаю. Мои товарищи говорят, давай еще день подождём, может колено чуть заживёт, но у нас есть обратный билет, ждать не можно.  А ты, вверх, вниз, куда?»

«Пока не пойму, если честно. Пришла увидеть Белуху. Вот увидела. И растерялась. У меня нет чёткого плана, да и подготовки тоже нет, и снаряжения нормального. Просто иду по тропе, можно сказать, созерцаю. Хотя, это я сейчас созерцаю, вчера было не до этого. Очень трудно было. Добралась уже в сумерках до Ак-Кема», — я начала рассказывать Яцеку события вчерашнего вечера.

«Мне кажется, что здесь всех немного сносит», —  делает после моего рассказа вывод Яцек и показывает зачем-то в сторону озера, — я видел вчера этого доктора, про которого ты говоришь, он к спасателям вечером заходил, спрашивал про какую-то девушку. Теперь понятно про кого он спрашивал. Видно понял, что был не прав. Мы как раз у спасателей сидели, подводили итоги нашего восхождения. Не всё получилось, как планировали, но значит есть повод вернуться.  А вообще у нас отличная компания, двое моих товарищей, Марек и Густав, и еще наш хороший друг Юрич, очень опытный альпинист из Томска».

Тут Яцек будто что-то вспомнил и начал искать у себя в нагрудных карманах куртки. Его веселые глаза сделались отрешенными: «Я сейчас понял, что хочу одну вещь тебе подарить, всё время ношу с собой, только перекладываю иногда то туда, то сюда. Привез несколько штук в Россию, некоторым людям в подарок». Яцек протягивает мне кулон или крестик, я не сразу поняла, что это. Оказалось, это небольшой медальон с изображением Богородицы.

«Ты может слышала про чудотворную икону Matka Boska Częstochowska, этот медальон оттуда, из храма этой иконы. Ченстоховск, я там живу в монастыре, я монах. Если ты не знаешь куда дальше, можешь пойти с нами, всё равно я очень медленно из-за колена буду на перевал Кара-Тюрек подниматься». Яцек безмятежно улыбается.

 

2. Выдох

Через несколько часов мы уже ползём вверх на перевал. Вернее, все идут. Яцек хоть и сильно прихрамывает, но тоже идет, а я ползу как улитка. Это первый в моей жизни подъём с рюкзаком на такую высоту, не ожидала что будет так трудно. Впереди друзья Яцека, двое отлично подготовленных и экипированных парней, Марек и Густав, они умудряются ещё и весело переговариваться. А совсем впереди бывалый и молчаливый альпинист Юрич.

Яцек идёт медленно и подбадривает себя распевая молитвы. Временами ему приходится буквально волочить за собой больную ногу. Молитвы звучат всё отчетливее, голос твёрже.  А потом зарядил нескончаемый дождь. Ночуем на кедровой стоянке.  У моей новой компании практически закончился запас еды, то и дело слышу разговор, что они перед началом своего маршрута припрятали продукты где-то неподалеку от деревни Кучерла.

Нас выручает моё пшено и кубики бульона, которые делим на крохотные кусочки как деликатес.  Поляки восхищенно нахваливают пшёнку и недоумевают почему раньше не знали такой замечательной крупы.  Все мои вещи безнадежно промокают.  Я провожу всю ночь у костра чтобы хоть что-то высушить и потом немного поспать в сухом.

На следующей стоянке Яцек по-рыцарски предлагает мне спать по очереди у него в одиночной палатке в его пуховом спальнике. Я вежливо отказывалась, ссылаясь на свой уже привычный кусок целлофана и армейское одеяло. Да и негоже монаху делить свою постель с девицей. Яцек шутку отклоняет и серьезно отвечает, что для него все друг другу братья и сёстры, тем более в горах.

Он все-таки убеждает меня с ним поменяться хотя бы на пол ночи. Уходя спать просит разбудить чрез три часа. Я не решаюсь его будить. Просыпаюсь от того, что он расталкивает меня. Сердито шипит что-то по-польски, указывая на свою палатку и показывая на часы. Я оставляю Яцека наедине с угасающим костром и своим армейским одеялом, а сама залезаю в его спальник и не могу поверить в происходящее. Боже, как оказывается может быть тепло и сухо.

Просыпаюсь уже на рассвете, выскакиваю из блаженного пухового убежища, мчусь будить своего брата-спасителя, который свернувшись калачиком дремлет, прижавшись спиной к моему рюкзаку. Пришло время сказать, что рюкзак у меня был под стать одеялу, то есть на самом деле это простой брезентовый вещмешок.

После такого неравного обмена спальными местами, Яцек долго не может прийти в себя силясь понять, как я вообще спала под таким одеялом. Он полночи не мог сомкнуть глаза от холода и сырости. Я объясняю, что кризис был у меня только в первую ночь, а потом тело как-то начало привыкать. Вру, конечно.

В последний день нашего пути кончилась пшёнка и бульонные кубики, но на тропе попадались сыроежки и жимолость, к тому же выглянуло солнце, все приободрились. К позднему вечеру мы добрались до того места, где у ребят был припрятан продуктовый схрон. Расположились на поляне лесистого берега реки Кучерла. На другом берегу сквозь густые хвойные ветки поблескивали огоньки деревни.

Как только загорелся костер, наша поляна вмиг наполнилась шуршанием обёрток от вкуснейшего кунжутного печенья, на которое можно было намазывать сколько хочешь апельсинового джема, запивая всё это горячим шоколадом. Несколько часов длилась весёлая болтовня под убаюкивающее потрескивание костра. Рюкзаки, снаряжение, промокшие вещи сушились у костра. Ночь обещала быть сухой и лунной.

Наевшись вдоволь все разбрелись по палаткам. Отыскав себе хорошее место под деревом, я тоже устроилась на ночлег. Над лесом начала появляться почти полная луна. Грозовые тучи прогнал западный ветер, небо снова наполнилось звёздами. В свете угасающего костра еще можно разглядеть палатку Яцека, рядом пеструю палатку Марека и Густава, поодаль еле заметную Юрича. Между еловых веток поблёскивала вода в быстрой как счастье Кучерле. Наше путешествие подходит к завершению.

Мне больше не холодно спать на земле, мне хватает армейского одеяла и куска целлофана, я всем довольна, мне никуда не долго и почти ничего не страшно. На шее у меня висит на шнурке, маленький медальон, который мне вручили прямо у подножия Горы. Когда засыпаю, то зажимаю его в ладони. Не знаю зачем.

Когда я услышала сквозь сон топот коней и хруст веток, то не сразу поняла, что происходит. По залитой лунным светом нашей уютной полянки метались всадники со странным приглушенным гиканьем. Это было похоже на военные действия или кадры из вестерна. Всадники ловко хватали всё что попадалось им под руку, лихо спускаясь почти до самой земли, оставаясь при этом в седле.

И буквально через мгновение они исчезли. Река продолжала гудеть, луна щедро освещать поляну, а угли костра медленно остывать.  Я очнулась как от гипноза и побежала к костру. Через мгновение мы все уже стояли возле углей и смотрели в немом вопросе друг на друга. Первым из оцепенения вышел Юрич: «Так, проверяем что у кого пропало, главное без паники».

Яцек был похож на взъерошенного растерянного воробья. Он стоял в шортах и майке и растерянно озирался по сторонам. Рюкзаков вместе с их содержимым, включая документы, обратные билеты и деньги не было ни у кого из поляков. Вся верхняя одежда, куртки, штаны, ботинки, которые они оставили сушить у костра тоже исчезли. Короче всё, что лежало на виду пропало.

Мы с Юричем не пострадали от этого налёта. Он заблаговременно всё занес внутрь своей палатки, а мой брезентовый вещмешок никто даже не заметил.

В атмосфере подавленности было ясно, что, в любом случае придется дождаться рассвета и отправляться на поиски паспортов и билетов.

Мне пришлось видеть разное. Нападения, насилие, стрельбу, угрозы, поджоги. Я пытаюсь успокоить ребят: «Им билеты не нужны, они водку искали, паспорта утром обязательно найдём».  Яцек молча кивает и смотрит в одну точку: «Где теперь это всё искать, у кого спрашивать? Как такое может быть? Украсть у спящих людей документы, вещи, деньги. Ведь на нашем месте может оказаться любой, каждый из них тоже. Не можно понять, jak to może…».

Я стараюсь успокоить нервную дрожь. Спать невозможно. Когда рассвело Юрич решительно направился в сторону деревни. Яцек с ним. Мареку и Густаву было велено оставаться в лагере, моё участие в расследовании категорически отклонено. «Мы сами будем разбираться, ты езжай домой, жди нас сегодня вечером или завтра, мы обязательно приедем попрощаться, за нас не беспокойся, всё сами решим, уезжай, так будет лучше» — Юрич непреклонен.

Яцек пытается улыбнуться: «Надо всегда думать о лучшем», — сжимает мою руку на прощание. Я отдаю ему свои тёплые вещи, чтобы не в шортах идти в деревню. Пишу адрес, объясняю, как меня найти. Иду мимо сонных еще дворов Кучерлы, где женщины только выходят доить заспанных коров. Думаю, о лихих и пьяных пацанах, которые сейчас где-то уснули. Думаю, о человеке, для которого все братья и сёстры. Представляю себе, что польские паспорта, деньги, билеты в Москву и Варшаву валяются на траве в каком-то из дворов и любопытные телята начнут их сейчас жевать.

Готовится взойти солнце, а я с каждым следующим шагом возвращаюсь в мир сложных отношений, долгих конфликтов, глухих непониманий. Мир разделенный на своих, чужих, приезжих, местных, каких угодно, но только не сестёр и братьев.

Ближе к вечеру на пороге дома, где я тогда жила, появились Яцек и Юрич. Они очень спешили, Юрич быстро рассказал, что он сразу начал искать самого пожилого уважаемого человека в деревне. Такой человек к счастью нашёлся, Юрич ему объяснил ситуацию, тот велел несколько часов подождать. После этого в одном из трех пропавших рюкзаков им принесли все документы, билеты, некоторые вещи и даже деньги. Кто-то из жителей откликнулся их подвезти до райцентра, уже удалось договориться с машиной в Барнаул.

— Ты приедешь еще на Алтай? – спрашиваю Яцека уже у калитки.

— Сейчас не можно сказать, но я хочу помнить об Алтае только хорошее. Знаешь, как по-польски звучит «помнить о хорошем»?

— Нет, не знаю.

— Zapamiętaj dobro, вот как звучит, ты запомнишь?

— Навсегда, Яцек.

 

 

P.S. Jacek Teler польский альпинист, участвовал в экспедициях на К2, Нанга Парбат, Гашербрум, Хан-Тенгри.

 

Фото на превью и в галерее: Aleks Ussov

Еще о путешествиях в горы

Марианна Яцышина

 

 

Поделиться записью

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Заполните поле
Заполните поле
Пожалуйста, введите корректный адрес email.
Вы должны согласиться с условиями для продолжения

Меню