Возвращение

 

Люба выросла в доме с громоздкой печью. Они тщательно белили её с матерью каждый год. Ей было двенадцать, когда мать уехала в город, обещала забрать с собой, а потом пропала, возможно погибла. Батя говорил, что выгодно вышла замуж. Он быстро спился.

Родня, соседи, все понемногу старались Любе помогать, звали к себе. Она не хотела оставлять свой дом. Старательно белила печку перед пасхой и в тайне верила, что мать ещё вернётся. Плакала редко и только под утро, уткнувшись в остывающую печную стенку.

Дом — живое существо, её друг. Он дышит и мечтает с ней про одно. Молчит, горюет, обижается. Когда пришло время ехать на учёбу, она пообещала ему вернуться. Просила родню и соседей за ним приглядывать, благо в деревне всё на виду.

Город, техникум, общежитие, подработки. Без ярких подробностей, буднично возник в её жизни Олег. Весь на нервах, резкий, интересный. Она искренне удивилась, когда поняла, что тоже понравилась ему. Молчаливая, не броская, картавит немного, волосы медовыми струйками растекаются по плечам.

Она прожила в его однушке, пропахшей подсолнечным маслом почти год, хотя кажется вечность. Приходила вечером, жарила оладьи. Когда выключался телевизор, смотрела в окно на фонари и дорогу.

Люба не сразу ему рассказала про свой дом и лиственницу у калитки. Про треск горящих в печи дров и шепот закипающего ковшика на чугунной плите. Про морозный воздух в горах, который можно пить как чай, настоянный на кедровой хвое.

Про коров, которые ближе к закату бегут вдоль заборов к своим сарайкам. Надышат там себе тепла на всю ночь, телята прижмутся боками к мамкам. Появятся созвездия и лёд на реке опуститься почти до самого дна.

Олег сам предложил поехать на новый год к ней. Сказал что-то про треск горящих дров и морозные долгие ночи. Она даже растерялась, в горле защекотало от предчувствия скорой встречи с домом.

Решили ехать на его машине, путь не близкий, больше суток в дороге.

Незаметно истаял день. Они болтали о пустяках, шумно отхлёбывая по очереди из широкой чашки. Мчались вдоль сонных гречишных полей. Скользили по стальным мостам над застывшими реками. Впитывали предновогодние сумерки.

Остановились как обычно в придорожном кафе, перекусили, помчались дальше. Повалил мокрый снег. Проехали еще час совсем молча. На заправке он обнаружил, что пропал кошелёк, скорее всего, оставил его в той кафешке. Развернулись. Заискрилась порывистая метель.

— Какой говорите, бежевый, а точно у нас оставили? Я-то что могу сделать, не видела ничего, — женщина за стойкой механически протирает стаканы.

Он устало садиться в машину, смотрит в одну точку, молчит.

– Не расстраивайся, карту заблокируешь, скоро будем дома. Сразу затопим, наготовим еды, развесим гирлянды. Соседский Абайка примчится ласкаться. Ночью все начнут салюты запускать, а мы спать ляжем.

Он не отвечает, резко давит на газ.

Включает музыку. Громкость на пределе, едет небрежно. Резкий обгон. Вылетает на встречную, опять обгоняет, огромные фуры ослепляют дальним светом. Она вжимается в сиденье, невольно вскрикивает.

Всё под контролем, обгоны осознанные, здесь не сплошная. Громкая музыка, чтобы не уснуть. Как же достал этот нескончаемый снег. Сейчас до автовокзала доедем и пускай дальше сама возвращается к своим бегущим телятам и старой печке.

Он даже не заметил, когда перестал называть её по имени.

— Олег, пожалуйста, что происходит, ты из-за кошелька так расстроился?
— У меня прямо сейчас пошли лесом единственные выходные. У тебя кругом лирика, а я типа дальнобойщик. Хотя нет, у того хоть зарплата капает пока он баранку крутит.
— Ты сам захотел поехать на машине. Выходные только начались. Подожди, сейчас на заправке раздобудем кипяток, заварим чай с золотым корнем.
— Не надо мне ничего. Сама до своего дома сможешь добраться, на попутках или на автобусе не знаю, как у вас тут принято?

Её оглушило будто чем-то тяжёлым, не знает, что ответить. Молча собирает разбросанные по салону вещи. Который час, попутки, может еще успею на автобус, нет, опоздала. Да нет же, доберусь.

Новый год ничем не спугнуть. Он всё равно придёт. Нарисует на морозных окнах прихотливые завитки. Разбудит взъерошенных лаек. Погонит раньше времени к кормушке шустрых синиц. Сонные кони вздрогнут от звуков петард и побегут, взбивая копытами глубокий сиреневый снег.

«Абайка, не шуми, ты зачем прибежал, дай пройти». Из темноты по узким окнам дома мелькают полоски фар, кто-то подъехал к калитке, сигналит.

— Это и есть тот самый Абайка, не укусит? Я всю округу уже объездил. Кого ни встречу, все пьяные. Я им говорю, просто рукой мне покажите где её дом. Какой тебе дом-то нужен, они меня спрашивают.

Тот, говорю, в котором она живёт, Любовь.

Не простишь?

 

 

На превью фото: Андрей Кузнецов

Еще история

Марианна Яцышина

Поделиться записью

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Заполните поле
Заполните поле
Пожалуйста, введите корректный адрес email.
Вы должны согласиться с условиями для продолжения

Меню